menu
person

Образ врага в советской пропаганде. 1945-1954 гг. § 3. Психологическая война в сентябре 1949 — июле 1951 гг.

Образ врага в советской пропаганде. 1945-1954 гг. § 3. Психологическая война в сентябре 1949 — июле 1951 гг. 

Новые реалии и иллюзии. 
Возникновение Северо-Атлантического пакта (НАТО) закономерно вело к обострению международной обстановки. В октябре 1949 г. произошли еще три события, которые серьезно повлияли на содержание пропагандистской деятельности: в Европе конституировались два немецких государства — ФРГ и ГДР; в Китае победила революция. 
Часть американского истеблишмента весьма болезненно восприняла неподконтрольные ей события в Китае — как практическое осуществление всемирного коммунистического «заговора», и потребовала начать интервенцию. Гнев изоляционистов обрушился на администрацию Трумэна, которая, по их мнению, «отдала» Китай коммунистам. 
В Советском Союзе победа китайских коммунистов была воспринята с энтузиазмом. Осенью 1949 г. газеты и журналы были заполнены материалами об экономическом, культурном и политическом развитии Китая. В них все время подчеркивалось, что Народно-освободительная армия победила не только Чан Кайши, но и стоявших за его спиной американцев. Статья академика М.Митина в «Литературной газете» 5 ноября 1949 г. подчеркивала важнейший вывод советских руководителей: началась «эра крушения капитализма». Признаками нового этапа, по мнению Митина, были: «победа китайской революции», народные движения против колониализма в Малайзии, Бирме, Вьетнаме, а также «отпадение от капитализма стран Центральной и Юго-Восточной Европы». 
Образ врага бродит по Восточной Европе 
«Отпадение» восточноевропейских стран от мира капитализма после создания НАТО было закономерным процессом: результатом внутриполитического развития — часть восточноевропейских руководителей и народа опасались за свою безопасность перед лицом НАТО и планов втягивания в западные союзы Германии; а также результатом советского вмешательства. Осенью 1949 г. агитпроп и пресса сфокусировали внимание советского общества на политических процессах против восточноевропейских «космополитов». Газеты сообщали, что «венгерский государственный преступник Райк» сознался, что «они были инструментом в руках Тито и его американских хозяев». То же сообщалось и по «делу Костова» в Болгарии2. 
Используя мощь МГБ, спецслужб стран Восточной Европы, печати3, советские пропагандисты перемешивали показания подсудимых на сфальсифицированных процессах с верной информацией — «американское правительство тратит огромные средства для организации шпионажа во всех странах мира»4, и при помощи этой информационной реальности формировали у советских людей представление об объединении всех внешних вражеских сил против СССР, мира демократии и социализма; о вездесущности «руки Вашингтона». Лидером борьбы с восточноевропейским «космополитизмом» стала «Правда». На фоне ожесточенной критики блоковой политики западных держав, диктата США в отношении союзников, дискредитации «плана Маршалла» и западного образа жизни во второй половине 1949 — первой половине 1950 гг. выделялись ее материалы о борьбе с американскими, английскими, югославскими шпионами, «шпионами в сутане», местными предателями. Читателю преподносились обвинительные акты, отчеты о заседаниях судов, небольшие заметки. В этот период газета опубликовала не менее 10 материалов по Албании, 12 — по делу Костова в Болгарии, 19 — по Венгрии (из них 15 по делу Л.Райка), 3 по Румынии, 14 по Чехословакии5. Психологическая война сопровождалась дипломатическими акциями. 28 сентября 1949 г. СССР прекратил в одностороннем порядке действие договора о дружбе, взаимопомощи и сотрудничестве с Югославией, а 25 октября выслал посла. Вскоре подобные акции провели и восточноевропейские союзники. 
ЦК ВКП(б) скоординировал действия пропагандистов и конттразведчиков. Так, 9 декабря 1949 г. из ВОКС на имя В.Г.Григорьяна поступила справка «Англо-американская пропаганда и меры борьбы с нею в Чехословакии». «Американцы пытаются убедить чехов и словаков в том, — отмечалось в ней, — что Чехословакия, якобы, "исторически" должна быть страной "западной ориентации", которой будто бы не по пути с Советским Союзом». Американские и английские пропагандисты умело использовали социологическую пропаганду6. На фоне экономических затруднений в стране действия политических противников представляли опасность. Советники МГБ в Чехословакии подливали масла в огонь — сообщали о происках англо-американской и титовской агентуры7. В результате были предприняты контрпропагандистские и политические меры: усиливалось движение сторонников мира, активизировалась деятельность чехословацкого общества дружбы с СССР, а также началась подготовка к политическому процессу над рядом руководителей Компартии Чехословакии. Аресты начались на рубеже 1950-1951 гг.8, сразу после Брюссельской сессии НАТО, и положили начало знаменитому делу Р.Сланского. 
Борьба за мир на фронте психологической войны 
Создавая образ американского врага, советские руководители использовали различные способы воздействия на мировое общественное мнение. Важным элементом в советской внешней политике стало движение борцов за мир, первый Всемирный конгресс которого прошел в апреле 1949 г. 
Опыт был удачным. Советские люди, пережившие Вторую мировую войну, живо откликнулись на работу конгресса. Некоторые письма, пришедшие в «Правду» и направленные 25 июня 1949 года в агитпроп, нельзя читать без сожаления и сострадания. «Передо мной портрет погибшего сына..., — писала А.Соломатина из Московской области, — Жадным слугам империализма, ненавистным звериным мордам вынести слова проклятия, заклеймить их агрессивные планы позором... Вы, стяжатели долларов, вам война лишь нажива. Ваши дети не дрались на полях сражений.. .Вы потеряли совесть, вам чужда жалость, лишь себя и отродье свое бережете. Но настала пора. Сила грозная крепнет, растет, поднимается. Не спасут вас пакты.. .»9. В письме выражены чувства, которые были присуши миллионам советских граждан: боль утрат, страх перед новой войной, нежелание считаться с вкладом бывших союзников в разгром фашизма. Низкий культурный уровень и иллюзии, доверие к газетным штампам, чувственное, а не рациональное восприятие мира делало людей, подобных Соломатиной, легкой добычей агитпропа в вопросе внедрения образа врага в общественное сознание. 
Новая стратегия психологической войны была закреплена на третьем совещании Информбюро 16-19 ноября 1949 года. Важнейшей задачей союзников в международной политике была признана «борьба за мир», «развертывание движения сторонников мира»10. Кроме того, Информбюро осудило «клику Тито-Ранковича», которая, якобы, стала бандой «убийц и шпионов», перешла от национализма к «фашизму и прямому предательству национальных интересов югославского народа». Совещание подчеркнуло важность сталинской теории обострения классовой борьбы в переходный период от капитализма к социализму для анализа текущего момента. 
К установленному 2 октября 1949 года «Международному дню борьбы за мир» центральные газеты опубликовали около 40 статей, наполненных жесткой критикой США и их союзников11. А в марте 1950 года Верховный совет СССР принял Закон о мире, согласно которому в Советском Союзе запрещалась пропаганда войны. 
Работа прессы по созданию образа врага вновь была скоординирована с акциями МИДа и общественных движений. В октябре-ноябре 1950 г. в период подготовки и проведения Второй Всесоюзной конференции советских сторонников мира и II Всемирного конгресса сторонников мира советской прессой было опубликовано более 180 статей известных общественных деятелей Запада и Востока, в каждой из которых содержались установки советской пропаганды, в совокупности подтверждающие стереотип образа внешнего врага, а также идеализирующие СССР и страны народной демократии12. Подобного ажиотажа не было во время первого Всемирного конгресса. 
С целью привлечь внимание к конгрессу советские лидеры драматизировали ситуацию: опубликовали «секретное циркулярное письмо Эттли», которое, как считали пропагандисты, показывает «страх английского правительства перед движением сторонников мира»13. Эттли верно понял цели организаторов съезда: прежде всего «посеять известные опасения среди общественности в Соединенных Штатах и вызвать сомнения у английского правительства в отношении того, имело ли подписание Северо-Атлантического пакта первостепенное значение», а также вербовка новых сторонников движения в Великобритании, где организаторы съезда были намерены провести конгресс. В результате противодействия английского правительства место съезда было перенесено. Премьер-министр Великобритании обращал внимание и на время проведения — оно совпадало с сессией Генеральной Ассамблеи ООН. А.Я.Вышинский, речь которого перепечатали все газеты, предложил ставшие традиционными меры: прекращение пропаганды войны, запрещение атомного оружия, сокращение вооруженных сил супердержав, заключение Пакта мира14. 
Борьба за мир объединила многих искренних противников милитаризма, демократов, сторонников антиколониального движения. Их деятельность отчасти способствовала становлению современного многополярного мира. Однако в условиях биполярного мира она закономерно приводила к парадоксальному результату: углублению конфронтации супердержав и их блоков. Со всеми вытекающими последствиями: ростом милитаризма, ограничением демократии на Западе и искоренением даже мысли о ней на Востоке, колониальными войнами, в которые вмешивались супердержавы. 
Германский неофашизм — новая форма образа врага 
С советской стороны продолжались обвинения США в нежелании денацифицировать и демилитаризовать Германию. Они резко усилились после возникновения в мае 1950 г. «плана Шумана» и, в октябре, «плана Плевена», которые предусматривали все большую экономическую и военную интеграцию Германии со странами Запада. Если раньше советские пропагандисты изображали западногерманских политиков жалкими марионетками в руках правительства США, то с мая 1950 г. критика германского милитаризма приобретает все более самостоятельное значение. Возникает еще одна форма образа врага — германский милитаризм, неофашизм. В идеологическом и пропагандистском отношении это была очень удобная мишень — воспоминания о борьбе с немецким фашизмом были очень свежи в памяти миллионов людей. После создания в 1950 г. так называемого «ведомства Бланка» — государственной организации, которая занималась оборонными вопросами ФРГ, его глава — социал-демократ, бывший профлидер, стал наряду с канцлером К.Аденауэром олицетворением образа немецкого неофашиста. 
Советские опасения не могли не усиливаться после вызывающих публикаций в мае 1950 г. еженедельника «Ю.С. энд уорлд рипорт», в которых сообщалось о новых видах секретного американского оружия: атомных бомбах; подводных атомных лодках; боевых отравляющих веществах; ракетах, управляемых радарами и т.п. Руководитель Внешнеполитической комиссии ЦК ВКП(б) В.Г.Григорьян докладывал о подобной информации, распространяемой в Европе Франс-пресс, секретарям ЦК15. 
Критикуя западных лидеров и их милитаристские планы, советские пропагандисты решали несколько задач: дискредитировали профсоюзы Запада, социал-демократию, показывали рост милитаристской мощи Германии для воздействия на народы и правительства стран Восточной Европы и народ СССР. Страх перед Западом должен был способствовать усилению экономической и политической интеграции восточноевропейских государств и СССР в рамках созданного в январе 1949 года Совета экономической взаимопомощи (СЭВ). Еще одна мощная кампания по дискредитации внешнеполитического врага началась во время Брюссельской сессии НАТО в декабре 1950 года. Сессия приняла решение создать ядро вооруженных сил ФРГ и включить страну в совместную с блоком оборону. «Расчет правителей США прост, — комментировал в "Правде" решения сессии П.Наумов, — возродить в Западной Германии бывшую нацистскую военную машину, пустить в ход сохранившуюся рурскую военную промышленность, поставить у власти неонацистскую военно-католическую клику и сделать ее американским жандармом в Западной Европе». В одном предложении журналист воспроизвел все архетипы, насаждавшиеся советской пропагандой. То же отразилось в статьях других газет: «В поисках наемников»; «От фактов никуда не уйдешь»; «Армия американского разбойничьего империализма»; «Брюссельский диктат»16. 
Корейская война и эскалация образа врага 
Но наибольшие возможности для закрепления и развития в общественном мнении образа американского врага советские пропагандисты получили после начала корейской войны. Обе корейские стороны давно готовились к гражданской войне: вопрос был только в том, кто первый начнет. Первыми открыли боевые действия северокорейские войска: 25 июня 1950 г. они перешли 38 параллель. 
Советские пропагандисты представили дело с точностью до наоборот: мол, южнокорейские войска напали на мирную Северную Корею. Односторонность и предвзятость, определяемые только своими интересами, проявляли все пропагандисты — и советские, и американские. Образ американского врага эволюционировал: от опасного милитариста к нелюдю, который был воспитан всей системой капитализма и наконец-то получил возможность проявить свою сущность. Пропагандисты использовали грубые приемы, характерные для периода Отечественной войны, в сочетании с новыми символами. 23 сентября «Литературная газета» поместила фото командующего американскими войсками в Корее Д.Макартура, рассматривающего трупы корейских солдат. Фраза Макартура «это радует мои старые глаза» как нельзя кстати подходила для олицетворения империализма. А.Чаковский не преминул назвать его «генерал-садистом» и «гангстером». 
Никаких объяснений относительно того, почему представитель СССР в Совете Безопасности ООН не наложил вето на решение об использовании международных вооруженных сил в борьбе против агрессора, в советской печати не было; пропаганда прикрывала явный дипломатический просчет. Вместо рациональных объяснений пропагандисты обрушили на читателей статьи, в которых преобладали эмоции и грубость по отношению к противнику. Так, уже 8 июля К.Симонов опубликовал в «ЛГ» статью «Кровавые дураки». В ней впервые дискредитировались конкретные представители западных держав в ООН, которые, по мнению Симонова, приняли «истерическое и кровавое решение о военном нападении на корейский народ». Т.Шоун, представитель Великобритании, был представлен «немолодым дураком старой английской дипломатической школы»; представитель США Д.Остин объявлен «дураком напыщенным и велеречивым»; а Ж.Шовель, француз, — «дурак в ранге посла» — уличался в стремлении отказаться от понятия «суверенитет». Указание на один из главных признаков «космополитизма» — отказ от суверенитета, должно было, с точки зрения пропагандистов, определить отношение читателя к противнику. Драматизируя ситуацию и, вероятно, прощупывая намерения американской стороны, «Литературная газета» 1 августа извещала читателя о намерении «врагов мира» использовать в Корее ядерную бомбу — вопрос, который действительно поставил перед президентом США Макартур, но пять месяцев спустя. Тему «кровавых дураков» развивал также журнал «Крокодил». Редакция ввела рубрику «Зарисовки на бегу», посвященную отступлению южнокорейской армии, и обрушилась на Д.Ф.Даллеса. А.Васильев в статье «Главный адвокат Уолл-стрита» использовал откровенно мещанские способы дискредитации: «Он очень богобоязлив, этот старый ханжа с лицом скопца. От деда, прожженного политикана, Джон унаследовал дар интригана, от отца-богослова -лицемерие иезуита»17. 
Дискредитация Ватикана 
Во второй половине 1949 г. на порядок выросло количество материалов о враждебной деятельности Ватикана, который, по мнению пропагандистов, поставил «свои скудные идеологические резервы» на помощь Вашингтону. Поводом послужила одиозная акция Пия XII, отлучившего от церкви коммунистов, всех их сторонников. Наибольший вклад в разоблачение Ватикана вносили два журнала: «Крокодил» и «Журнал Московской патриархии». «Крокодил» изображал Папу римского вдохновителем террора, заговоров, шпионажа, ретивым поборником американских интересов18. Журнал РПЦ показывал США, капитализм как «отрицание христианства», а католицизм — как идеологического защитника этих порядков. При этом использовались ложные аналогии между общинной собственностью первохристиан и государственной в СССР, противостоящих, якобы, частной на Западе19. 
Формируя негативный образ католической церкви как одного из элементов западного общества, редакция журнала «Крокодил» опиралась на устойчивые представления русских православных христиан о церковнослужителях, о святой жизни, на их негативное отношение к товарно-денежным отношениям. Русскому человеку — вне зависимости от отношения к религии — были понятны и иконописный лик святого Сергия Радонежского, и упившийся до положения риз — такой родной и близкий — сельский батюшка, которого во время пасхальной службы поддерживают два ангелоподобных инока. Понятно, что образ жизни американских католических монахинь, о котором писал журнал, мог вызвать у православных только осуждение, а у атеистов — издевательскую усмешку. Грамотно подобранная лексика усиливала пропагандистский эффект от фотоматериалов. «На снимке, взятом из американских газет, — отмечалось в "Крокодиле", — изображена обычная сцена из жизни крупнейшего католического монастыря в Чикаго. На монастырском кегельбане сестры-послушницы режутся в кегли. Чемпионка-монахиня Мирман Джозеп (в центре) уже обеспечила себе царство небесное и приличный гонорар на земле меткостью и силой удара. Теперь монахини-тяжеловесы нашли еще один путь спасения: они занимаются боксом и французской борьбой»20 (Выделено мною. -А.Ф.). 
В материале о «монашках-тяжеловесах» много иронии. Другие материалы были полны сарказма и могли восприниматься как приговор всему западному обществу. В том же номере «Крокодила» сообщалось о приглашении, разосланном в одном из городов штата Кентукки местной церковью: «Евангелист Персент, бывший боксер, бывший бандит, самогонщик и вымогатель — современное божье чудо. Каждый должен послушать этого исключительного евангелиста». 
Некоторые выводы 
В первой половине 1951 г. информационная политика советского правительства не изменилась. Газеты и журналы дружно разоблачали американский империализм, его сателлитов в Европе и Азии, организаторов «корейской авантюры», журнал «Америка», ООН, превратившуюся в «организацию для американцев». Продолжалось освещение процессов над реальными и мнимыми шпионами в Чехословакии, Китае. Изображался «маразм американской культуры», социал-демократы по-прежнему выступали в качестве «агентов американского империализма». Прославлялся патриотизм советских людей, дружно подписывающихся на очередной государственный заем; сообщалось о новом снижении цен21. 
Усиление конфронтации супердердержав закономерно вело к эскалации образа врага на всех направлениях психологической войны. С его помощью руководство СССР изолировало свое геополитическое пространство — Восточную Европу. Не допускало влияние Запада на своих граждан. Пыталось воздействовать в своих интересах на граждан государств Западной Европы. Недостаточная квалификация советских журналистов потребовала привлечения к пропагандистской работе зарубежных журналистов-коммунистов. В августе 1950 г. по направлению Национального комитета компартии США в Советский Союз на 2 года прибыл Д.Кларк, корреспондент «Дейли Уоркер»22; из Франции — Ж.Катала. Вскоре их статьи появились в советской печати. 
Новые экономические и политические процессы на Западе воспринимались прежде всего сквозь призму образа врага, потребовали от пропагандистов создания его новой формы — германского неофашизма, подключения к дискредитации политических противников движения борцов за мир. Апофеозом грубой пропаганды стала дискредитация США в период корейской войны. Развитие национально — освободительного движения, победа китайской революции, казалось бы, подтвердили иллюзорную идею советских идеологов о скорой гибели капитализма, активизировали деятельность пропагандистов. Однако они не учли, что демократизация международных отношений в исторической перспективе ударит в том числе и по существующей системе власти в СССР.



Источник: http://psyfactor.org
Категория: Мои статьи | Добавил: srhec_78 (21.09.2019)
Просмотров: 112 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
Flag Counter