menu
person

Образ врага в советской пропаганде. 1945-1954 гг.  §4. Эскалация психологической войны в период разрядки и стабилизация образа врага

Образ врага в советской пропаганде. 1945-1954 гг. 
§4. Эскалация психологической войны в период разрядки и стабилизация образа врага 
Еще одна перестройка аппарата пропаганды 
Обострение отношений между супердержавами во время Берлинского СМИД и Женевского совещания вело к эскалации «психологической войны». Инициаторами опять выступили правые силы США. 1 июня 1954 г. А.Тертерян в статье «"Толстый ломоть лжи" г-на Марчента» воспроизвел слова помощника госсекретаря США об очередном антикоммунистическом пропагандистском наступлении во всем мире против СССР. Агрессивное поведение правительства противника Тертерян объяснял паникой правых сил перед падением престижа США в Европе и «потерями, которые понесла в Европе и Азии американская "политика с позиции силы"»1. 
Необходимость усиления контрпропагандистской работы стимулировала еще одну перестройку агитпропа ЦК КПСС. 22 мая 1954 г. ЦК утвердил новую структуру отдела. Сектора были уплотнены, созданы новые. Всего их стало десять: три должны были вести традиционную для агитпропа работу — сектора партпропаганды, издательств и журналов, центральных газет и радиовещания; новые — координировать и контролировать пропагандистскую работу в регионах, — сектора областей Севера и Центра, Черноземной полосы и Юга, Прибалтийских республик и т.п. В начале июля 1954 г. ЦК КПСС дал неудовлетворительную оценку работы СПБ. Тогда же, в июле, Министерство культуры СССР в лице начальника главного управления радиовещания Н.В.Семина и сотрудника В.И.Павловича договорилось с главным директором чехословацкого радио Нечасеком о координации пропаганды радио Москвы и Чехословакии на капиталистические страны2. «Большевистская печать», которая в 40-х годах была главным средством пропаганды на заграницу, все больше уступала место радио. Одновременно усиливалась конрпропагандистская работа. 
Образ врага в контрпропаганде 
Инициатором расширения контрпропагандистской работы выступил В.М.Молотов. «Нам надо хватать за руку тех, кто врет, — пересказывал 15 октября 1953 г. выступление министра главный редактор «ЛГ» Б.С.Рюриков на заседании редакции, — кто извращает истину, кто говорит на нас неправду»3. Лживость врага журналисты решили изображать в рубрике «Пойманы с поличным». 31 мая 1954 г. зав. отделом пропаганды и агитации В.С.Кружков в ответ на пропагандистское наступление Запада предложил секретарям ЦК КПСС план операции, главным элементом в которой был сложившийся образ внешнего врага: «В связи с исполняющимся 1 августа 1954 г. 40-летием первой мировой империалистической войны считал бы целесообразным использовать эту дату для: разоблачения германского милитаризма как главного виновника двух мировых войн и агрессивной политики правящих кругов США, Англии и Франции, стремящихся развязать третью мировую войну; разъяснения внешней политики СССР...». 17 июня ЦК КПСС дал необходимые указания редакторам центральных газет и радио4. 
Тем временем редакция «Литературной газеты» выпустила 5 июня номер, заполненный только контрпропагандистскими материалами. Антиамериканской была заметка «Чарли Чаплин — лауреат премии Мира». Изюминка номера — первая в советской прессе статья бывшего «космополита», а теперь коммуниста Жана-Поля Сартра «К истории с советским балетом», разоблачала связь правительства США с правыми кругами Франции, которые проводили колониальную политику. В статье О.Н.Прудкова «Лайф» распоряжается территорией Франции» американцы обвинялись в оскорблении памяти миллионов погибших в борьбе против фашизма. В своей статье Сартр верно передал логику чиновников не только Франции: когда нет возможности уничтожить врагов, совершаются «мерзкие поступки» «символического характера», которые и составляют содержание «психологической войны» в широком значении слова. Недопущение выступления советского балета во Франции — способ выражения презрения к врагу, который был вызван раздражением французских правящих кругов от неудач во внутренней политике, а войск — при Дьен-Бьен-Фу во Вьетнаме, отмечал автор. 
Ненавистью к противнику были пропитаны и советские пропагандисты. Стремление любым способом выполнить идеологический заказ приводило их к фальсификации используемых источников. Так, в статье Прудкова сообщалось, что журнал «одним махом отобрал у Франции Эльзас и Лотарингию и передал эту территорию западногерманским реваншистам». Между тем, по утверждению переводчика Н.Ф.Паисова, на карте, помещенной в «Лайфе», Эльзас и Лотарингия были обозначены как спорная территория. Попытки редактора международного раздела А.Ю.Кривицкого добиться от переводчика перестановки акцентов в угоду конъюнктуре ни к чему не привели — Паисов предпочел профессиональную честь. Конфликт приобрел затяжной характер, вылился в рассмотрение персонального дела переводчика. Аргументы оппонентов Паисова были чисто политические и представляли собой изложение инструктажа, полученного в ЦК КПСС. «В нынешних условиях, — говорила член партбюро "ЛГ" А.Р.Бельская, — когда особенно остро стоит вопрос о контрпропагандистской работе и когда американская пропаганда очень сильно наскакивает на нас, нам необходимо отражать каждое выступление, ибо выступления американской пропаганды, направленные против Франции, попытки американцев поддерживать немцев в их реваншистских устремлениях, обращенных к Франции, должны быть разоблачены на страницах нашей газеты»5. Она акцентировала внимание сотрудников на том, что данная публикация — поддержка мнения французских коммунистов, высказанного в газете «Комба». Выполняя задание, послушный Прудков подготовил угодную статью. 
Жесткая критика врага порой ослабевала: последняя декада июля, казалось, настраивала на мажорный лад. В статье «Большой день в Женеве» спецкоры «Правды» Ю.Жуков и И.Плышевский преподносили заключенные на совещании соглашения как выдающееся достижение советской дипломатии; была опубликована Декларация от 21 июля по вопросу о восстановлении мира в Индокитае. Здесь же были воспроизведены возмущенные отзывы американских реакционеров: сенатор Хэмфри назвал итоги совещания «трагедией», а сенатор Мэнефилд заявил, что это поражение, подобное поражению в Корее6.27 июля «Правда» выступила со статьей «Мирное сосуществование капитализма и социализма вполне возможно», которая содержала такой пассаж: «Но одно дело — научная оценка исторических перспектив развития капитализма, а другое дело — отношения Советского Союза с капиталистическими странами». Автор статьи В.Кортунов доказывал, что экономика СССР в силу преимуществ социалистической системы спокойно переносит установленные империалистами ограничения, в отличие от них самих. 
Однако ни та, ни другая сторона не могли и не желали остановить психологическую войну. Согласно принятым решениям, 31 июля и 1 августа советские газеты опубликовали статьи в ознаменование 40-й годовщины первой мировой войны в рубрике «Уроки истории». Уроки сводились к тому, что создание замкнутых военно-политических блоков, возрождение германского милитаризма неминуемо ведет к войне. В противовес американской превозносилась советская мирная внешняя политика. Среди авторов были знаменитые советские историки, партийные деятели, зарубежные писатели, борцы за мир: Е.Тарле, Б.Пономарев, В.Корионов, С.Цвейг, Э.Пети и другие7. 
Vive la France! И советская пропаганда 
Но главным вопросом августа 1954 г. стал ход ратификации в Национальном собрании Франции Парижских соглашений. 31 августа Г.Рассадин сообщал в «Правде», что Национальное собрание отвергло американский план «европейской армии», акцентировал внимание на патриотической речи парламентария Эррио, который выступил с категорическим заявлением: «Мы за единую Европу, а не за Европу шести стран». Советские дипломаты и пропагандисты почувствовали, что наступил реванш за поражение мая 1952 г. 6 сентября «Правда» в статье И.Филиппова «Конец европейского оборонительного сообщества является ошеломляющим поражением американской дипломатии» сообщила об озлоблении и раздражении, которое царило в Белом доме. Одновременно на другом конце земного шара — около Тайваня, китайское правительство начало военное давление на Чан Кайши. Администрация президента США решила прикрыть Тайвань — заключить с Чан Кайши специальный договор, а также усилить психологическую войну. 
Информационные атаки и контратаки 
«Как сообщает американская военная газета «Старз энд страйпс, — информировал секретарей ЦК КПСС 11 сентября зам. начальника главного политического управления Советской армии С.Шатилов, — информационное агентство США объявило, что по указанию президента Эйзенхауэра оно начинает пропагандистское «наступление во всемирном масштабе против идеологии советского коммунизма». Для этих целей, продолжал он далее, были мобилизованы 217 филиалов ЮСИС за рубежом, 104 американские зарубежные библиотеки, выпущена литература: «Внешняя политика советской России», «Русская церковь и советское государство», «Принудительный труд в Советской России», «Борьба за железным занавесом», «Стратегия и тактика мирового коммунизма»8. Американские пропагандисты использовали сформированный образ советского врага. 
Советский ответ появился в «Правде» 16 сентября. В редакционной статье «Агрессивная политика под флагом "антикоммунизма"» были использованы слова У.Липпмана о «дурной привычке» США не считаться с интересами других стран. «Все это, — делала вывод газета, — упорные попытки использовать ветхий флаг «антикоммунизма», чтобы заставить страны капиталистического лагеря объединиться вокруг США для борьбы против широких всенародных движений за мир, национальную свободу и независимость». Пропагандисты обвиняли США в диктате в отношении союзников и намекали на сходство американской и гитлеровской политики. 
Осенью 1954 г. советское правительство использовало все средства давления на американцев из арсенала «психологической войны»: 30 сентября на заседании ГА ООН выступил А.Я.Вышинский с речью «О заключении международной конвенции по вопросу о сокращении вооружений и запрещении атомного, водородного и других видов оружия массового уничтожения»; Верховный комиссар СССР в Германии Г.М.Пушкин потребовал от своего коллеги Конэнта (США) «ликвидировать шпионско-диверсионные организации в Западной Германии и Западном Берлине»; советское правительство опубликовало две ноты с предложением создать в Европе систему коллективной безопасности; проблема европейской безопасности обсуждалась на сессии Всемирного Совета Мира9. О непримиримости советской стороны говорит появление симптоматичных тем о ликвидации «остатков демократии» в Америке, милитаризации ее экономики, нарушениях границ СССР американскими самолетами; был нанесен новый пропагандистский удар по Ватикану10. 
Агитпроп продолжал искать новые пути проникновения советской пропаганды в печать Запада. В.С.Кружков и секретари ЦК КПСС обратили внимание на инициативу польской газеты «Глос люду» на еврейском языке — «Фолкс Штыме», редакция которой просила предоставить статьи о жизни евреев СССР, а также любые другие материалы. «Фолкс Штыме» возглавляли опытные люди: учитывая, что бывший спецкор «Нью-Йорк тайме» в Москве Сольсбери выступил с циклом статей по еврейскому вопросу в СССР, они призвали ЦК КПСС бороться с «еврейским национализмом, против сионистско-бундовских агентур американского империализма» и добились разрешения на предоставление материалов. Еще одним аргументом в пользу газеты было использование ее корреспонденции газетами как стран народной демократии, так и капиталистической печатью11. 
Детектив как средство политики 
Одновременно пропагандисты искали новые способы поддержания психологической напряженности в обществе в период разрядки. Закреплению в общественном сознании образа врага стали способствовать шпионские детективы, главными героями которых были советские контрразведчики и американские агенты, действующие на территории СССР. В последней декаде октября 1954 г. «Комсомольская правда» опубликовала рассказ подобного рода: «Щит Родины» В.Черносвитова. Благодаря бдительности советских людей американский шпион по кличке «Волк» был везде разоблачен, но спасался за счет своей пронырливости и законов жанра. В итоге «Волк» был арестован советским контрразведчиком, шедшим за ним по пятам от самой границы. Рассказ рекламировал советский образ жизни. «"Волк" вспомнил весь свой многодневный путь через эту необъятную страну, — писал Черносвитов, — тысячи людей прошли перед его глазами: молодые, пожилые, гражданские, военные, колхозники, интеллигенты, студенты, рабочие — все разные, но все сильные, свободные, счастливые и деятельные»12. Такое же по жанру произведение — «Ягуар-13» А.Самойлова и В.Скорбина, было опубликовано в июньских номерах «Огонька», а в конце года под названием «Паутина» — Воениздатом в «Библиотечке военных приключений»13. 
Если образ внешнего врага — американо-английского, немецкого — стабилизировался и сохранился до середины 80-х годов, то образ внутреннего врага начал исчезать из общественного сознания. Это было связано с пробуждением общественного мнения в период «оттепели» и с незаинтересованностью номенклатуры в массовых репрессиях. 
Эволюция внутриполитической пропаганды 
Однако действиями только внешних врагов было невозможно объяснить гражданам наличие дефицита товаров народного потребления, наличие спекуляции, теневого рынка, сохранение низкого жизненного уровня. Не имея возможности использовать образ внутреннего врага, ЦК КПСС сосредоточил внимание граждан на критике и разоблачении деятельности аферистов в торговле, спекулянтов, нерадивых чиновников. 
Начала кампанию «Правда». Еще летом 1953 года в газете появились фельетоны с характерными заголовками: «Когда кружится голова», «Пиявки», «На пьедестале», «Директорская чехарда». В них разоблачались зазнавшиеся чиновники, «частные дельцы, присосавшиеся к государственным организациям»14. 
После пятой сессии Верховного Совета СССР (август 1953 г.), взявшей курс на увеличение производства товаров народного потребления, подобных заметок стало больше. Эстафету подхватили другие газеты, в частности, возрожденная в ноябре 1953 года «Советская торговля». В рубрике «Суд» газета систематически публиковала заметки «Аферистка», «Шайка спекулянтов», «Где же были ревизоры?», «Расхитители»15. 
В отличие от подобных материалов двух первых послевоенных лет, в 1953-1954 гг. газеты называли конкретных чиновников и расхитителей государственной собственности. Вместе с тем, общая пропагандистская установка не претерпела изменений. ЦК КПСС фокусировал внимание граждан не на причине негативных явлений — производственных отношениях, форме собственности, укоренившихся в СССР, а на следствии — недостатках в сферах распределения и обмена. Вина за негативные явления вновь возлагалась на отдельных несознательных — но не врагов народа — граждан. 
Государство по-прежнему обманывало граждан. Но не по злому умыслу. Просто идеологические чиновники, как и вся номенклатура, уже давно жили своей замкнутой кастовой жизнью и имели фантастическое представление об образе жизни и интересах простых граждан. Они искренне верили в то, что пропагандировали. 
Плоды пропагандистского просвещения 
Авторитаризм, насаждаемый в обществе в том числе при помощи образа врага, вел к разрушению социальной ткани общества, угрожал самим его основам. Так, на заседании редколлегии «ЛГ» сотрудница Л.Н.Пьянова заявила: «Очень индивидуалистически товарищи настроены, каждый думает только о себе»16. И простые советские люди, и номенклатура в начале 50-х годов начали осознавать это как серьезную проблему. В журнале «Крокодил» появились карикатуры, направленные против таких негативных явлений, как хамство, бездуховность, прожигание жизни детьми высокопоставленных чиновников17. Косвенно, через критику «детей», руководители партии в весьма абстрактной форме критиковали зарвавшихся, можно сказать обуржуазившихся, «отцов». Вслед за «Крокодилом» проблему подняла «Комсомольская правда». В ноябре-декабре 1954 г. редакция газеты провела на своих страницах дискуссию «В чем красота человека?». Опубликованные письма молодых читателей доказывают, что индивидуализм, эгоцентризм, беспринципность, потребительство, иждивенчество не являются редкостью, порождают проявления нонконформизма: хамство, хулиганство, аполитичность, увлечение западной культурой18. Люди своего времени, корреспонденты считали негативные явления следствием запущенности «кое-где еще пока» культурно-воспитательной работы. «Комсомольская правда» проповедовала активную жизненную позицию, выделяла письма, в которых корреспонденты рассказывали о помощи товарищам в преодолении недостатков. 
Между тем, нонконформизм был закономерным следствием деятельности государства, его пропагандистского аппарата: образ внешнего и внутреннего врага способствовали развитию у молодежи примитивного мышления черно-белыми категориями и, невольно, представление о Западе как отрицательном авторитете. К тому же дискредитация образа внутреннего врага в период «дела Берии» посеяла недоверие к пропаганде. В период «оттепели» юношеский максимализм, метания из крайности в крайность приводили часть молодежи к стиляжничеству. Образцы западного образа жизни и идей воспринимались поверхностно, порой проявлялись в комичной форме, а потому вызывали раздражение и злобу старшего поколения. Протест против «требований безусловного подчинения» и конформизма был интернациональным явлением: возник и в молодежной среде США и Западной Европы19. Хотя советские нонконформисты были самыми безобидными — о массовых погромах кинотеатров и концертных залов они и думать не могли, — осуждающий голос «отцов» был не менее горек. Консервативные силы СССР — часть членов ЦК КПСС, Союза писателей СССР, считали негативные явления следствием гласности и свободы в период «оттепели» и предпринимали внутриполитические акции, направленные на искоренение проявлений «западного образа жизни» и мышления у советских людей. 
Консервативная реакция и образ врага 
Не имея возможности и желания искать внутренних «космополитов», номенклатура изменила тактику в отношении нелояльных людей: стала в большей степени использовать административные взыскания. Так, во время разбора персонального дела переводчика Н.Ф.Паисова на заседании редколлегии «ЛГ» 29 июля 1954 г. между обвиняемым и председательствующим В.М.Озеровым состоялся характерный диалог. В.М.Озеров: «Предъявляя серьезные обвинения т. Паисову, мы действительно зря поступаем, если называем его кулаком, говорим о корыстных соображениях. Мы обвиняем за другое: за слабую инициативность в работе, неоднократные нарушения трудовой дисциплины, некоторый индивидуализм в работе, некритическое отношение к замечаниям товарищей». Н.Ф.Паисов: «Я признаю отдельные недостатки и ошибки, но очень волнует, что некоторые обвинения выдвигают против меня как-то злонамеренно. Тов. Озеров сказал, что в запальчивости, а мне кажется, что хуже, чем запальчивость». В.М.Озеров: «С этим вопросом мы кончили»20. Сдерживая радикально настроенных членов редакции, В.М.Озеров, в сущности, проводил государственную политику: разделенные при помощи образа внутреннего врага, запуганные индивиды были, конечно, удобным объектом манипулирования, но как «рабочая сила» имели тенденцию к ухудшению, и никакие новые запугивания не могли бы ее сдержать. Руководители государства знали, что для дальнейшего развития страны требуется иная мотивация труда, основанная на материальной заинтересованности21. В той же редакции «ЛГ» — специально подобранном для выполнения государственной работы советском коллективе — были проблемы с трудовой дисциплиной, низкой квалификацией и бездельем служащих. Продуктивную работу вели немногие перегруженные сотрудники22. 
Нарастающее недовольство ЦК КПСС состоянием идеологической работы выразилось в жесткой критике ряда писателей — «инженеров человеческих душ», а именно: Веры Пановой, Леонида Зорина, Федора Абрамова, Ильи Эренбурга, Александра Твардовского. 1 июля 1954 г. «Литературная газета» опубликовала редакционную статью «О критическом отделе журнала "Новый мир"», в которой критики обвинялись в «холодном скепсисе» по отношению к советской литературе, «преуменьшении плодотворной партийной критики произведений искусства», «чуждости социалистическому реализму» выступлений журнала «Новый мир». Не имея возможности прямо назвать писателей и критиков «космополитами», консерваторы еще раз прибегли к палочному аргументу — напоминанию о прошлых репрессиях. «Но что эстетам до реальной борьбы, — говорилось в статье, — напомним, что несколько лет назад А.Гурвич в своей печально известной статье "Сила положительного примера", опубликованной в журнале "Новый мир", считал, что изображение в романе В.Ажаева людей враждебного лагеря — отщепенцев — в их зарубежных связях, по существу, не нужно». 23 июля секретариат ЦК КПСС осудил деятельность редакции журнала за «серьезные политические ошибки», а главного редактора А.Твардовского — за «клеветнические выпады против советского общества», которые, якобы, содержались в еще не опубликованной поэме «Теркин на том свете». Твардовский был освобожден от занимаемой должности23. 
Тему борьбы против чуждой идеологии, «формалистов» продолжили писатели на своем II всесоюзном съезде в декабре 1954 г. Главным, без сомнения, было выступление А.А.Фадеева. Встреченный стоя, продолжительными аплодисментами, бывший руководитель ССП заявил: «Необходимо, чтобы мы все помнили, что борьба с проявлениями национализма и космополитизма, с обывательской безыдейностью, упадничеством, которую мы вели на протяжении ряда лет, была справедливой борьбой... мы столкнулись и будем сталкиваться с рецидивами этой враждебной идеологии»24. 
Призывы подобного рода уже не могли возродить образ внутреннего врага, действиями которого можно было бы объяснить трудящимся недостатки советского общества. Номенклатура уже знала, чем заполнить образовавшийся вакуум. 7 сентября 1954 г. «Литературная газета» опубликовала передовую статью «Беспощадно разоблачать бюрократизм». Отметив, что бюрократизм «глубоко чужд... природе советского государственного аппарата, у которого нет иной цели, кроме блага народа», редакция продолжала: «Побольше страсти, гнева против любого проявления бюрократизма!.. Находить его в любой щели, предавать всенародному осмеянию, разжигать против него ярость масс...». Персонификация зла в лице отдельных чиновников так же, как и образ врага, позволяла высшей номенклатуре скрывать от народа, что бюрократизм порожден частными интересами всего чиновничества. Жертвуя отдельными представителями, номенклатура продолжала сохранять свое господство. Одновременно ЦК КПСС пытался «поставить на место» творческую интеллигенцию, которая слишком поверила в свободу творчества и возможные изменения режима власти в период «оттепели». 
Некоторые выводы 
Таким образом, эскалация психологической войны и образа внешнего врага в период разрядки не привели к реставрации старых форм образа внутреннего врага — «космополита», «сиониста», «еврея». Несмотря на то, что образ врага продолжал сохраняться в массовом сознании, групповом сознании номенклатуры, пропагандисты уже не могли проводить масштабные идеологические кампании с его использованием в газетах, журналах, радиопередачах. Дискредитация образа внутреннего врага была следствием не только ошибок пропагандистов, разрядки международной напряженности, но и новых интересов руководства страны, занятого поиском направления развития СССР после смерти Сталина. Образ же внутреннего врага разъедал социальную ткань общества, противоречил догме о морально-политическом единстве советского народа, угрожал интересам самой бюрократии, которая боялась возрождения репрессий, подобных сталинским. Он стал историческим анахронизмом, и номенклатура заполнила образовавшийся вакуум иными символами.



Источник: http://psyfactor.org
Категория: Мои статьи | Добавил: srhec_78 (21.09.2019)
Просмотров: 102 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
Flag Counter