menu
person

Виртуальные революции: использование виртуальных объектов при смене власти Румыния, Китай

Виртуальные революции: использование виртуальных объектов при смене власти Румыния 
В роли жертвы оказался венгерский проповедник Л. Текеш. Его арест сдетонировал события в Тимишоаре. Священника часто посещал второй секретарь посольства США в Бухаресте Д. Керри [9]. Фильм немецких документалистов «Шах и мат» и дальнейшее обсуждение его в венгерской и румынской печати показали, что в этом случае сработали совместно американские и советские спецслужбы, поскольку обучение происходило в лагерях на территории Венгрии. Там подготовили несколько десятков тысяч «профессиональных протестующих». 

Борьба с демонстрантами на следующем витке событий парализовала власть. Н. Чаушеску профессионально «спасают» — навстречу его гибели. Спасают те, кто его сразу же и расстреливает. При этом власть в Тимишоаре действует неадекватно, отказываясь даже просто согласиться с требованиями манифестантов. Все это закрепляет представления о власти как о «диктаторском режиме», поскольку она одна изо всех сил демонстрировала закрытость. 

Китай 

Китайские события стали предостережением для М. Горбачова, как заявлял А. Грачев, которого цитирует историк холодной войны М. Уолкер [10]. 

Китайские события, вероятно, стали исключением из правила по двум причинам: 

· они получили сверхмощное освещение, поскольку тогда, в преддверие визита М. Горбачова, в Пекине собралось множество журналистов; 

· студенты вначале находились на площади законно (или почти законно) в связи со смертью 15 апреля партфункционера, бывшего генсека КПК Ху Яобана. 

18 апреля, через три дня после смерти Ху Яобана, студенты двигаются к центру Пекина. 20 апреля власть впервые применяет силу, для того чтобы оттеснить студентов от правительственной резиденции. 22 апреля происходят похороны. Студенты передают петицию, требуя встречи с премьером Госсовета Ли Пеном. 15-18 мая происходил визит М. Горбачева. К тому времени на площади обустраивается палаточный городок. 13 мая несколько сот студентов начали голодовку. 20 мая вводится военное положение в некоторых районах Пекина. 30 мая студенты на площади Тяньаньмень сооружают десятиметровую статую «богини Демократии». 4 июня ночью войска разгоняют студентов, стреляя в них. 

По сути, Китай впервые столкнулся с неконтролированной ситуацией, которая активно освещалась СМИ многих стран. Все это происходило на фоне борьбы за власть в самой КПК. В результате с 28 апреля газеты, телевидение и радио стали освещать то, что происходило на площади, чего не могло быть ранее. (Десятичасовая студенческая демонстрация 27 апреля почти не освещалась) [11]. 

4 мая — юбилейная дата в Китае, связанная с движением 1919 года. Поэтому студенческие демонстрации в этот день привлекли внимание многих зрителей. Впервые к демонстрантам присоединились журналисты с собственными лозунгами. Они требовали права «говорить правду». Выход журналистов оказал содействие привлечению к протестам интеллигенции. 

Уроки освещения событий в Пекине повлияли на последующее освещение событий в Восточной Европе, Персидском заливе и в Советском Союзе [12]. Например, американские медиа предлагали китайским студентам в США интерпретировать события. 

Следует признать значительную роль в развитии событий как самых студенческих выступлений, так и их освещения. То есть роль информационного и виртуального пространств была не менее значительной, чем роль событий реального пространства. С 28 апреля по 20 мая — времени действия военного положение, пресса публиковала статьи о студенческом движении и его требованиях. Можно сделать такой вывод: освещение становится непременным элементом самого события. Нет освещения, нет и события. Здесь действует видоизмененное правило И. Сталина: вместо большой мысли «не важно, как голосуют, важно, как считают» начинает действовать другая большая мысль — «не важно, как делают, важно, как освещают». 

17 и 18 мая на улицы Пекина вышли уже миллионные демонстрации в поддержку студентов. И к управлению ситуацией наконец допускаются сторонники твердой линии. Ситуация завершается введением военного положения, благодаря чему восстанавливается статус-кво. Произошло не изменение системы, а перегруппировка властной элиты, что позволило сохранить власть путем применения насилия. 

Студенческие демонстрации типичны для такого рода социальных изменений. Они происходили в Германии, Иране, Гаити, Украине — если припомнить только небольшую часть из них. Студенты вообще символизируют новую виртуальную картинку, поскольку уже по определению они являются представителями будущего. Одновременно они и представители всех социальных слоев, поэтому гальванизируют все общество. Любые их действия всегда будут привлекать внимание. Центральное положение студенчества всегда может попадать в резонанс с всем обществом. 

Следует подчеркнуть, что социальные изменения являются периодами интенсивного возникновения виртуальностей. Во многом это связанно с тем, что нужно блокировать реальность, не давая как протестующим, так и зрителям выходить за пределы четко очерченного виртуального пространства. Отключения от него становится возможным только при наличии его соответствующего закрепления. В противном случае эта работа будет безрезультатной. 

Облегчает построение виртуального пространства активное привлечение СМИ, в особенности телевидения. Но СМИ в таком случае порождают не новости, а квази-новости, поскольку четко задается мелодраматическое деление на героев и лиходеев. Протяженность события во времени не характерно для системы новостей, но является нормой для «мыльной оперы». Это выдвигает на первую роль именно зрителя, а не тех, о ком говорится с экрана. Ведь по сути поднимается основная закономерность телевидения — недостаток времени, который заставляет уплотнять сюжеты. Как заявлял У. Кронкайт, «одной из проблем телевизионных новостей является то, что у нас так имело времени на телевидении. Двадцать три минуты или около получаса, чтобы закрыть весь мир и такую очень сложную страну, как наша» [13]. 

«Бесконечная» новость по сути перестает быть новостью. Она переходит в другой жанр. Возникает, например, эмоциональность, которой нет в новостях, возникает максимальная включенность зрителя, обычно отстраненного от других типов новостей. Эта эмоциональность всегда присуща протестным движениям: она почти автоматически «перетекает» к зрителю, в особенности в случаях прямой трансляции. Теоретик и практик радикальных движений С. Алинский подчеркивал, что радикальные организации создаются для конфликтов, для вечной войны [14]. При этом важным становится не просто достижение победы, но и то, каким образом это будет сделано, поскольку чувства, энергетика и агрессия людей и организации являются ее специфическим оружием. 
Новости — Нет эмоциональной включенности 
Мыльная опера» — Есть эмоциональная включенность 
Квази-новость — Есть эмоциональная включенность 
Как видим, квази-новости идут в соответствии с моделью «мыльной оперы», втягивая зрителя в сочувствие развитию событий. 

Переключение в виртуальную реальность, характерное для подобных социальных сдвигов, может трансформировать и мировосприятие человека, что соответствует закону избирательности восприятия. Теперь человек во всем будет видеть только приметы «милой ему» виртуальности. То есть виртуальность активно будет порождать новую виртуальность. 

Интернет создал новые возможности для виртуального влияния. Вероятно, каждый тип виртуальности, связанный с доминированием того ли другого канала, порождал свои варианты социальных, политических или воинских следствий. Книга формирует свою виртуальность, кино — свою, телевидение — свою. Довоенный взлет киноиндустрии сформировал тоталитарные государства, поскольку и немецкое, и советское кино реально было частью политики, а не искусства. Телевидение создало эффект CNN, и под его влиянием приходилось свертывать или существенным образом корректировать военные действия (Вьетнам, Сомали, первая война в Персидском заливе, первая чеченская война). Сегодня настало время Интернета, который породил сетевые структуры, включая «Аль Каиду». Его использование дало возможность небольшому повстанческому движению в Мексике привлечь внимание всего мирового сообщества. Этот феномен сразу стали изучать военные аналитики [15]. Но они не учитывают тот факт, что это является одновременно и влиянием нового механизма порождения виртуальности. Каждый тип виртуальности базируется на типе машины, порождающей эту виртуальность, будет ли это литература, кино или телевидение. 

Интернет создает виртуальность нового типа, максимально индивидуализированную (демассофицированную) как за получением информации и ее поиском, так и за ее восприятием, поскольку он, как и книга, дает возможность лицу дополнять ее соответственно собственным стереотипам. Книжного героя, в отличие от героя кино или телевидения, получатель информации мог визуализировать так, как хотел сам. Интернет повторяет этот опыт, только в других уровнях. 

Терроризм максимально воспользовался возможностями этого нового типа виртуализации действительности, где, кстати, в деле рекрутирования новых бойцов активно эксплуатируется вариант использования «мягкой силы». Веб-сайты террористических организаций сориентированы на три вида аудитории: существующие и потенциальные сторонники, международная общественная мысль, население вражеских стран [16]. 

Интересны данные относительно распределения оптимистов/пессимистов среди аудитории русского Интернета. Там оптимисты составляют 68 %, в то время как среди всего населения — только 27 %. Это важная характеристика, поскольку, как правило, оптимист сам строит свою жизнь, а не ждет чьей-то помощи. Перед нами, можно считать, одновременно возникают две различные картины мира. Картина мира пользователя Интернета более оптимистична. 

Кстати, специфическая роль «Аль Джазиры» базируется на новых именно для арабского мира возможностях другого средства — телевидения. Идеологический подтекст функционирования этого спутникового канала можно найти в интервью с творцом документального фильма о нем — Дж. Нуджемом [18]. «Аль Джазира» подается как единственное средство информации, которым пользуется (и гордится) каждый араб. Это что касается распространенности. Относительно же картины мира, присутствующей там, то она задается как «последний оплот арабского национализма». При этом и сама «Аль Джазира» поддается давлению со стороны США: госсекретарь К. Пауелл обратился в правительство Катара относительно этого спутникового канала [19]. США были возмущены решением ВВС показать кадры с американским военнопленным, ранее показанные «аль Джазирой». Все это происходит на фоне скандала с фотографиями, где американские солдаты явным образом подвергают пыткам иракских пленников. Рейтерс процитировали одного из редакторов арабской газеты: «освободители хуже диктаторов» [20]. 

Образование и культура создают долгосрочные картины мира. СМИ работают с кратковременными. Они интерпретируют сегодняшние события, тогда как образование и культура работают на уровне метаправил, которые и разрешают давать подобные интерпретации. Образование и культура — это виртуальное пространство, СМИ — информационное. 

В кризисных ситуациях скорость интерпретаций должна совпадать или даже опережать скорость реальных трансформаций. Как правило, происходит наоборот: получается опоздание, в результате чего реальная среда изменяется быстрее, чем среда информационная. Разрыв в скорости заполняют слухи — их возникновение всегда активизируется в подобные периоды. 

Д. Ронфельдт в свое время предложил типологию нестабильности, которая включает три типа [21]: 

· спорадическая нестабильность, когда беспорядки возникают в ответ на текущие события, но остаются относительно изолированными и не составляют опасности для политической системы; 

· системная нестабильность, когда беспорядки распространяются, расшатывая основы правящих институтов, что может приводить к коллапсу, конституционному кризису, воинскому путчу; 

· эволюционная нестабильность, когда общество не может перейти к новой системе, т.к. фиксируется на существующем состоянии, застряв на процессе перехода. 

Каждый из этих типов нестабильности должен теоретически опираться на свой вариант виртуальности. Например, бывший Советский Союз знал случаи спорадической нестабильности (волнения в Новочеркасске, направленные против власти местного уровня — эта виртуальность была ответом на недостаток продовольствия). Системная нестабильность, введенная (или подхваченная) перестройкой, создала виртуальность, которая полностью конфликтовала с доминирующей на тот момент, где все главные символические ценности было целиком перечеркнуты. Это, естественно, привело к совсем другой системе власти. 

Эволюционная нестабильность характерна для сегодняшней Украины (и в меньшей мере для России), где общество стремится выйти на новое состояние. В этом случае конфликт двух виртуальностей — доминирующей и оппозиционной — происходит, в основной, в виртуальной плоскости. 

Нестабильность является материальным выражением конфликта в виртуальном пространстве. Сильный игрок сначала изменяет доминирования в нем, потом переходит к пространству реальному. Процесс перехода от одного доминирования к другому сопровождается разного уровня беспорядками, которые продемонстрировало, среди других, развитие событий в Чехословакии, Румынии и Китае. Суммарно модель успешного влияния в этих случаях, а также в ряде других, включая распад бывшего Советского Союза и Грузию-2003, состоит из таких компонентов: 

· наличие интенсивных информационных потоков внутри страны; 

· поддержка этих потоков международными, которые в ряде случаев создают как давление на власть, так и заменяют внутренние информационные потоки, когда последним совершаются препятствия; 

· постепенный отказ власти от продолжения борьбы под международным давлением или за счет сегментации власти на тех, кто готов и кто не готов поддерживать социальные изменения; 

· активная, энергичная политическая сила внутри страны — как правило, ресурсно поддерживаемая извне, которая стремится вступить в резонанс с всем обществом; 

· готовность общества воспринять новую виртуальную картину мира, что отнюдь не всегда связывается с материальными нуждами. 

Все эти компоненты удерживают конфронтационную картину мира, постепенно перенося конфликт с виртуального пространства в пространство реальности. В этой ситуации сопротивление власти в реальном пространстве становится неуместным, если победа уже достигнута в просторные виртуальном. 

При этом следует обеспечить переход между виртуальностями, как это было, например, в Грузии-2003: диктатор — экс-диктатор, оппозиционер — президент. Получается цепочка переходов, где другой участник цепочки может сместиться на ступеньку дальше, если первый участник освобождает ему место, смещаясь на следующую ступеньку: 
Здесь следует помнить, что виртуальный ярлык диктатора или коррупционера также требует определенного ресурса для его приклеивания и удержания. Что нужно для удержания такой виртуальной структуры? Это целый ряд действий: 

· ярлык «диктатора/коррупционера» начинает поддерживаться как внутри страны, так и за ее пределами; 

· он постоянно должен подкрепляться новыми примерами; 

· отрицательные характеристики должны усиливаться, поскольку происходит привыкания массового сознания к определенному порогу; 

· окружение, дети также начинают функционировать в качестве примера (например, дети С. Хусейна); 

· увеличивается количество «обвинителей» со стороны международных кругов, которые всегда трактуются массовым сознанием как более объективные; 

· параллельно возвышается фигура «небесной чистоты» оппозиционера, который начинает набирать очки уже от самой критики другого даже без любых собственных действий. 

Виртуальный объект выступает в роли своеобразного тарана, направленного на разрушение властной структуры. Сильными его сторонами в этой роли есть то, что его тяжело опровергнуть, поскольку это объект мифологический, то есть его невозможно проверить принципиально: его сила — в другой плоскости. Можем пересчитать ряд таких усилителей: 

· удачное вербальное формулирование: например, модель «имеем то, что имеем» Л. Кравчука (или «Хотели как лучше, а получилось как всегда» В. Черномырдина), которые, в свою очередь, разрешают интерпретировать действительность; 

· удачная метафорическая форма: например, определения «ось зла» или «империя зла», примененные США в разные периоды истории; 

· удачная когнитивная форма: как показывают исследование П. Бойера и других специалистов в области когнитивных наук, не все символы одинаково хорошо проходят сквозь когнитивные фильтры. Некоторые припоминаются легче, поэтому и более подходят для дальнейшей трансляции. 

В этих случаях виртуальный объект теряет свою связь с тем, что он есть всего лишь коррелятом реальности; для массового сознания он сам становится реальностью. Реальность же отличается от своего коррелята тем, что не подлежит проверке как таковая, поскольку уже по определению есть правильной. 

Развитие новой картины мира требует немалых времени и ресурсов, поскольку виртуальное пространство обладает значительной инерционностью. США, например, 45 лет борются с Кубой без очевидных результатов. Ныне под влиянием голосов избирателей Флориды Дж. Буш одобрил план использования воинского самолета ЕС-130 для трансляции испаноязычного телевидения и радио, а также значительное увеличение финансирования для кубинских критиков правительства Ф. Кастро [22]. Речь идет о сумме в 59 миллионов долларов, самолет обойдется в 18 миллионов. То есть планируется интенсивное введение новой модели мира извне. 

Сильный игрок, вероятно, может вырваться из виртуальности, которая навязывается извне. Слабый идет на поводке у нее или делает вид, что ее не учитывает, и тем только усиливает ее внедрение. Поскольку виртуальность инерционна, на определенном этапе уже практически невозможно отойти от навязанной ментальной картинки. Происходит фиксация, и вся следующая информация, в соответствии с законом избирательности восприятия, фильтруется так, что новая информация,противоречащая введенной раньше откидывается как неправдивая. Круг замкнулся, виртуальность возобладала. 

Литература: 

1. Dess N. K. Terror in homeland: new research explains how cultural differences contribute to fear // Psychology Today. — 2002. — March —April. 
2. Подходы к диагностике социальных взрывов: прошлое и настоящее // Социальные конфликты: экспертиза, прогнозирование, технологии разрешения. — М., 1993. 
3. Там же. 
4. Там же. 
5. Knightley P. The battle for our hearts and minds // Guardian. — 2003. April 2. 
6. Месснер Е. Э. Всемирная мятежевойна. — Жуковский — Москва, 2004. — С. 115. 
7. Secretary Rumsfeld remarks to the Newspaper Association of America/American Society of Newspaper Editors // www.defenselink.mil 
8. Almond M. 1989 without Gorbachev // Virtual history. — New York, 1999. 
9. Лукьянов Ф. Круги на воде. Новые подробности о свержении румынского диктатора Н. Чаушеску // Российский курьер. — 2004. — 16-31 марта. 
10. Walker M. The cold war. A history. — New York, 1995. 
11. Jakobson L. "Lies” in ink, truth in blood”. The role and impact of the Chinese media during the Btijing spring of ’89. — Cambridge, 1990 / Discussion paper D—6 — Harvard University. The Joan Shorenstein Barone Center on the press, politics and public policy. — Р. 9. 
12. Berlin M. a. o. A study of American media coverage of the Beijing spring of 1989. — Cambridge, 1991 / Harvard University. The Joan Shorenstein Barone Center on the press, politics and public policy. — Р. 5. 
13. The first annual Theodore H. White Lecture with Walter Cronkite. — Harvard University. — S.a. — Р. 27. 
14. Alinsky S. D. Reveille for radicals. — New York, 1969. 
15. Ronfeldt D. a. o. The Zapatista social netwar in Mexico. — Santa Monica, 1998 / RAND. 
16. Weimann G. How modern terrorism uses the Internet // www.terror.net 
17. Чугунов А. В. Социология Интернета. Социально-политические ориентации российской интернет-аудитории. — СПб., 2002. — С. 39. 
18. Inside Al Jazeera // New York Times. — 2004. — April 25; Asfour N. Control Room probes the people behind the station // Daily Star (Lebanon). — 2004. — April 26. 
19. Cozens C. Al-Jazeera tones down ‘violent’ images // Guardian. — 2004. — April 30. 
20. Abused by Americans // Boston Globe. — 2004. — May 1. 
21. Ronfeldt D. a. o. Rethinking Mexico’s stability and transformability // Ronfeldt D. a. o. The Zapatista social netwar in Mexico. — Santa Monica, 1998 / RAND. 
22. Marquis C. Bush proposes a plan to aid opponents of Сastro in Cuba // New York Times. — 2004. — May 7. 

Георгий Почепцов, доктор филологических наук, заведующий кафедрой информационной политики Национальной академии государственного управления при Президенте Украины. © Політичний менеджмент, №4(7), 2004 г. 
© Перевод с украинского: Psyfactor, 2004 г.

 



Источник: http://psyfactor.org
Категория: Мои статьи | Добавил: srhec_78 (22.09.2019)
Просмотров: 114 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
Flag Counter